Другие новости

Ещё раз о Гражданской войне, белом и красном терроре

29 сентября 2014 16:04
Михаил Кечинов

«Красный террор» — эта тема постоянно муссируется как прозападной так и прокремлёвской, в особенности накануне дня рождения В. И. Ленина или 7 ноября. Как правило, многочисленные статьи сводятся к одному тезису: «красный террор», выраженный в массовом истреблении несогласных (а то и вообще всех подряд)
, — визитная карточка внутренней политики большевиков в годы революции и Гражданской войны, которую, само собой, развязали сами же коммунисты во главе с Лениным.

Но первый известный террористический акт в Гражданской войне совершили не большевики, а белые в 1918 году. Захватив Кремль и взяв в плен более 500 красноармейцев, поставили их к стенке и расстреляли прямо у Кремлевской стены.

Первые концлагеря построили тоже не большевики, а американцы в Архангельской области. Сюда сгоняли не только пленных, но и мирное население. Через тюрьмы на острове Мудьюг прошли десятки тысяч арестованных, многие из которых были расстреляны, замучены либо погибли от голода.

Так виноваты ли большевики в развязывании Гражданской войны? Выдвигая это тяжкое обвинение, антикоммунисты, как правило, опираются на известный лозунг Ленина о «превращении войны империалистической в войну гражданскую». Но, во-первых, этот лозунг имел чисто теоретическое значение, поскольку большевики, в силу своей малочисленности, практически не имели никакого политического влияния в стране до Февраля. А во-вторых, этот лозунг предполагался к использованию пролетариатом всех воюющих стран.

После Февраля, этот лозунг был снят и заменен новым — «о справедливом мире». А после Октября, во время наступления немцев, был вновь выдвинут новый лозунг «Социалистическое отечество в опасности». О чем это говорит? О том, прежде всего, что Ленин никогда не был догматиком марксизма. Напротив, он всегда держал руку на пульсе времени и четко реагировал на малейшие изменения текущих событий. Менялась обстановка в стране, менялись и лозунги.

Факты свидетельствуют, что большевики вовсе не хотели гражданской войны в своей стране и принимали максимальные усилия для ее предотвращения. Именно большевики во главе с Лениным исходили вплоть до 3-4 июля 1917 года из возможности и желательности мирного развития революции после Февраля. Кто помешал этому? Временное правительство, меньшевики и эсеры.

После провала корниловского мятежа, Ленин в статье «О компромиссах» предлагал создать правительство из меньшевиков и эсеров, подконтрольное Советам.

«Такое правительство, — писал он, — могло бы создаться и упрочиться вполне мирно» (Т. 34. С. 134-135). И кто сорвал эту возможность мирного перехода власти в руки трудящегося народа в лице Советов? Эсеры и меньшевики вместе с Керенским.

В предоктябрьских трудах В. И. Ленин неоднократно возвращался к вопросу запугивания гражданской войной в России со стороны буржуазной прессы, если власть перейдет к большевикам. В ответ он выражал твердую уверенность, что если все социалистические партии объединятся, как это было во время корниловского мятежа, то никакой гражданской войны не будет. Но меньшевики и эсеры остались глухи к этим разумным призывам.

Взяв власть практически бескровно (если не считать «штурма» Зимнего, во время которого погибло 6 и ранено 50 человек), большевики попытались привлечь на свою сторону все сословия. К сотрудничеству приглашались все партии, интеллигенция, военные.

О том, что Советская власть надеялась на мирное развитие, говорят планы хозяйственного и культурного развития страны и особенно начавшаяся реализация крупных программ. Например, открытие в 1918 году 33 научных институтов, организация ряда геологических экспедиций, начало строительства целой сети электростанций. Кто же начинает такие дела, если готовится к войне? Советская власть пыталась создать механизмы, препятствующие возникновению гражданской войны в стране, но сил у нее было слишком мало, а врагов слишком много. И потому развитие событий пошло по другому пути.

Уже 25 октября по распоряжению бывшего главы Временного правительства Керенского 3-й корпус генерала Краснова был двинут на Петроград. А так называемый Комитет спасения Родины и революции, состоящий из либералов, эсеров и меньшевиков, поднял мятеж юнкеров. Но уже 30 октября войска Керенского-Краснова, а еще раньше мятеж юнкеров были разгромлены. Так начиналась Гражданская война в Советской России. Так кто же был ее зачинщиком? Ответ ясен и понятен. И, тем не менее, Советская власть на первых порах относилась к своим противникам вполне гуманно. Участники первых советских мятежей и их руководители (генералы Корнилов, Краснов и Каледин) были отпущены «под честное слово» о том, что не будут бороться с Советской властью. Никаких репрессий не последовало ни к членам Временного правительства, ни к депутатам Учредительного собрания.

А как ответили на гуманные действия большевиков, прощенные ими враги? Генералы Корнилов, Краснов и Каледин бежали на Дон и там организовали белоказачью армию. Многие царские офицеры после освобождения приняли активное участие в заговорах и контрреволюционных выступлениях.

Заговоры, вредительства, убийства представителей власти вынудили большевиков принять меры по защите революции. В мае 1918 года (только через семь месяцев поле октябрьских событий) ЦК РКП (б) принимает решение: «… ввести в практику приговоры к смертной казни за определенные преступления». Следует отметить, что во многих городах местные власти, столкнувшись с актами террора, саботажа, пыток и убийств требовали от центральной власти принятия решительных мер, а иногда и сами принимали ответные меры. Центральному комитету во главе с Лениным приходилось резко осуждать подобную «самодеятельность». Например, в письме ЦК елецким большевикам говорилось: «Уважаемые товарищи! Считаем необходимым указать, что какие-либо репрессии по отношению к елецким левым эсерам считаем совершенно излишними» (июль 1918 года).

И это после того, как чекисты захватили в штабе эсеров документы о подготовке терактов: «… в интересах русской и международной революции необходимо в самый короткий срок положить конец так называемой передышке, создавшейся благодаря ратификации большевистским правительством Брестского мира… ЦК партии (эсеров) считает возможным и целесообразным организовать ряд террористических актов …». (Из протоколов заседания ЦК партии левых эсеров 24 июня 1918 года).

Пытаясь столкнуть большевиков с немцами, левые эсеры убивают немецкого посла Мирбаха. Советское правительство вынуждено принять к террористам ответные меры. Но разве можно назвать эти меры «красным террором», если непосредственные убийцы немецкого посла Блюмкин и Андреев приговорены Ревтрибуналом ВЦИК от 27. 11. 18 г. к трем годам принудительных работ. Организаторы убийства Спиридонова и Саблин — к одному году тюрьмы. Узнав о таком «сверхжестоком» приговоре, Блюмкин добровольно сдался чекистам и уже 16 мая 1919 года был досрочно освобожден. А ведь срыв мирного договора грозил продолжением войны и сотнями тысяч погибших.

Террористы посчитали такую политику слабостью большевиков, и теракты начинают следовать один за другим. Однако до осени 1918 года террор Советской власти не имел массового характера, а сами репрессии носили мягкую гуманную форму.

Тем не менее антикоммунисты все равно обвиняют Ленина и большевиков в жестокости, а для доказательства приводят сказанную Ильичем «ужасную» фразу: «Надо поощрять энергию и массовость террора». При этом, как водится, вырывают её из контекста, не объясняют, по какому поводу она была сказана. Они как бы подводят обывателя к мысли, что раз террор массовый, значит он направлен против народных масс, прежде всего против крестьян и рабочих.

Полностью эта фраза звучит так: «Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовость террора против контрреволюционеров, и, особенно в Питере, пример коего решает». Написано Лениным (письмо к Зиновьеву от 26. 06. 18 г.) в ответ на убийство Володарского. Как видим, энергию и массовость террора Ильич предложил направлять против террористов, а не против народа.

Массовым и жестоким «красный террор» стал после тяжелого ранения В. И. Ленина, убийства в тот же день председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого, а еще раньше видного большевика В. Володарского. Это был вынужденный ответ Советской власти на усилившийся террор со стороны ее врагов. 5 сентября Совнарком издал постановление о «красном терроре» и поручил его осуществление ВЧК. Только после этого начались расстрелы людей, сидевших по политическим мотивам в тюрьмах.

Самой крупной акцией «красного террора» был расстрел в Петрограде 512 представителей буржуазной элиты (бывших сановников, министров и гнералов). По официальным данным, всего в Петрограде в ходе «красного террора» было расстреляно около 800 человек. Прекращен «красный террор» был 6 ноября 1918 года, а фактически в большинстве районов России он был закончен в сентябре-октябре.

Вообще говоря, террор (от французского слова «ужас») государства имеет целью подавить действия его внутренних врагов созданием обстановки страха, парализующего его волю к сопротивлению. Для этой цели обычно проводится краткая, но очень интенсивная и наглядная, вызывающая шок репрессия. В России в то время идею террора разделяли все революционные партии без исключения.

Но парализовать сопротивление Советской власти с помощью террора большевикам не удалось. Просто явные враги большевиков сбежали в места формирования Белой армии или в районы где, Советская власть была свергнута. Произошло окончательное размежевание «белых» и «красных», и тылы очистились от контрреволюционеров. После этого «красный террор» был официально прекращен, так как смысла в нем больше не было.

И когда 25 сентября 1919 года в зал заседания Московского комитета партии в Леонтьевском переулке, дом 18, где происходило партийное собрание, террористы бросили две бомбы, в результате чего погибло и было ранено около 40 человек, в том числе и секретарь Московского комитета партии В. М. Загорский, никакого террора в ответ объявлено не было. ЦК РКП (б) разослало во все губкомы циркуляр: «ЦК постановило: совершенное в Москве покушение не должно изменить характера деятельности ЧК. Потому просим: террора не объявляйте» (4. 10. 1919 г.).

Особенно следует сказать о терроре на фронтах в ходе Гражданской войны. Есть очень много свидетельств того, что как белые, так и красные проявляли немалые жестокости в отношении друг друга. Но на войне как на войне. Либо ты убьешь, либо тебя убьют. А война стала реальностью, когда совершилась масштабная интервенция стран Антанты (она началась с высадки японцев в апреле 1918 года). И тут уже Ленин как человек дела действовал решительно и беспощадно, ибо выбора у него больше не было.

О белом терроре сохранилось немало свидетельств среди самих участников белого движения. Так, в книге Романа Гуля «Ледяной поход» белому террору посвящены десятки страниц. Вот фрагмент из этой книги: «Из-за хат ведут человек 50-60… головы и руки у них опущены. Пленные. Их обгоняет полковник Нежинцев… «Желающие на расправу! — кричит он… Вышли из рядов человек пятнадцать… Долетело: пли … Сухой треск выстрелов, крики, стоны… Люди падали друг на друга, а шагов с десяти… по ним стреляли, торопливо щелкая затворами. Упали все. Смолкли стоны. Смолкли выстрелы… Некоторые добивали штыками и прикладами живых».

Не все офицеры участвовали в таких диких расправах, но многие. Как показывает Р. Гуль, были среди них и такие, которые испытывали просто зоологическую ненависть к рабочим и крестьянам, к «быдлу», посмевшему покуситься на их частную собственность.

Еще более мрачную картину рисует начальник штаба 1 -го армейского (Добровольческого) корпуса генерал-лейтенант Е. И. Достовалов в своих воспоминаниях под характерным названием «О белых и белом терроре». «Путь таких генералов, — пишет он, — как Врангель, Кутепов, Покровский, Шкуро, Слащев, Дроздовский, Туркул и множество других, был усеян повешенными и расстрелянными без всякого основания и суда. За ними следовало множество других, чинами поменьше, но не менее кровожадных». Один командир конного полка показывал автору воспоминаний в своей записной книжке цифру 172. Это была цифра собственноручно им расстрелянных большевиков. «Он надеялся, — пишет далее генерал Достовалов, — что скоро дойдет до 200. А сколько было расстреляно не собственноручно, а по приказанию? А сколько каждый из его подчиненных расстрелял невинных людей без приказа? Я пробовал как-то заняться приблизительными подсчетами расстрелянных и повешенных одними белыми армиями Юга и бросил — можно сойти с ума».

Вот она подлинная, без прикрас, правда, о Гражданской войне и о белом терроре. Об этом же пишет и генерал А. И. Деникин в своих «Очерках русской смуты». Он с горечью признает, что именно «белый террор» опорочил «белую идею» и оттолкнул крестьян от белых. Слепая ярость к «быдлу», посмевшему поднять руку на своих господ, толкала белых на бессудные расстрелы десятков тысяч рядовых красноармейцев — рабочих и крестьян. Таким образом, мемуарная литература участников белого движения, в отличие от современных «либерал-демократов», свидетельствует о том, что именно белые, а не красные подвергли массовому террору трудовой народ России. Вот потому-то рабочие и крестьяне в основной массе своей и поддержали большевиков во главе с В. И. Лениным, а не белую гвардию Деникина, Колчака, Врангеля и Юденича.

Немало страниц посвятил белому и красному террору Шолохов в своей бессмертной эпопее «Тихий Дон». И если красные, как следует из романа, подвергали террору, прежде всего, богатых казаков, офицеров, атаманов и купцов, то белые — в основном пленных красноармейцев, которых они либо просто расстреливали, либо морили голодом, либо вешали для устрашения населения. А вот над командирами и комиссарами изощренно издевались. Вот как описывает Шолохов смерть командира одного из красных отрядов под пытками восставших казаков.

«На другой день погнали его на Казанскую. Он шел впереди конвойных, легко ступая по снегу босыми ногами… Он умер, в семи верстах от Вешенской, в песчаных, сурово насупленных бурунах его зверски зарубили конвойные. Живому выкололи глаза, отрубили руки, уши, нос, искрестили шашками лицо. Расстегнули штаны и надругались, испоганили большое, мужественное, красивое тело. Надругались над кровоточащим обрубком, а потом один из конвойных наступил на хлипко дрожащую грудь, на поверженное навзничь тело и одним ударом наискось отсек голову».

О том, как изощрялись белые над мирным населением на Дальнем Востоке, рассказано в газете «Дуэль» от 25 февраля 2003 года в очерке о популярном командире Красного казачьего отряда Шевченко Гаврииле Матвеевиче (1886-1942 гг.). Он провел много успешных операций против белогвардейцев и японских интервентов и дорос до заместителя, командующего Уссурийским фронтом. За его голову японцы даже назначили награду — десять тысяч иен. Но Шевченко был неуловим. Тогда верный пес и наймит японцев атаман Калмыков приказал раздеть догола его мать вместе с невестками и по осенней слякоти погнал их пленными по главной улице города Гродекова. Потом они выследили в соседнем районе младшего брата командира Павлушку, отрезали ему нос, губы, уши, вырвали глаза, отхватили шашками руки и ноги. Лишь после этого искромсали туловище на куски. Как видишь, читатель, и на Дону, и на Дальнем Востоке белогвардейцы вели себя одинаково.

Шевченко все равно продолжал нападать на заставы белых и пускать поезда под откос. Тогда Калмыков облил керосином избу командира и спалил ее вместе с семьей.

За сочувствие или помощь партизанам белогвардейцы расстреливали крестьян, а их семьи нещадно пороли шомполами, а избы сжигали. А порой людей без всяких предлогов хватали на улице или устраивали облавы. Добычу волокли в «поезд смерти», где пьяные садисты издевались над невинными жертвами. За средневековыми пытками любил наблюдать сам атаман Калмыков. От этого он быстро входил в раж и отводил свою подлую душу, истязая людей. В «поезде смерти» арестованных пороли плетями с проволочными концами, отрезали им носы, языки и уши, выкалывали глаза, сдирали кровавые ремни кожи, вспарывали животы, рубили мясницкими топорами руки и ноги. Так изощрялись белые всю колчаковщину под надежной защитой японских интервентов.

И таких палачей в Белой Гвардии, как атаман Калмыков, было довольно много: атаманы Дутов и Семенов, барон Унгерн и другие, не говоря уже о самом адмирале Колчаке. Не удивительно, что народ, испытав на своей шкуре все прелести колчаковщины, уходил в партизаны и сопротивлялся, насколько это было возможно.

 

Другие материалы по теме:


47 комментариев
Помоги проекту
Подпишитесь на Комстол
добавить на Яндекс
Реклама
Справочник
Библиотека
полезные ссылки
Наш баннер
Счётчики
Последние сообщения форума