Другие новости

Критика взглядов красного модерна. Часть 2

24 августа 2015 19:16
Олег Комолов

Продолжаем публикацию материала, присланного в редакцию Комстола Дмитрием Пржисецким. Часть 1  см. здесь

Следующая работа Арзамова посвящена анализу «позднесоветского консерватизма». Консерватизм, оказывается, виноват чуть ли не в крахе СССР. Автор пишет:

В прошлой статье я писал о том, как формировался образ традиционного общества, как мира «высоких отношений», имеющего весьма малое отношение к тому, что было на самом деле. Этот образ «прекрасного прошлого» сыграл важную роль в формировании нынешнего «консервативного дискурса», являющегося одним из самых сильных в современном мире. Но именно в странах бывшего СССР этот дискурс достиг, наверное, своего максимального влияния на умы людей.

Согласно точке зрения Арзамова сознание советских людей определяло не бытие, а информация, т.е. сознание других людей, транслируемое через СМИ. Любой называющий себя марксистом должен при анализе явлений и процессов стоять на позиции материализма. Бытие определяет сознание – вот основное отличие материализма от идеализма. Но с точки зрения автора выходит, что сознание советских людей определяло другое сознание и транслируемое этим сознанием информация. Значит автор не материалист, а идеалист. Если исходить из позиции материализма, пропаганда, агитация, СМИ – являются, либо катализаторами, либо ингибиторами общественных процессов, ускоряя и замедляя их. То, что в обществе была потребность в каких-либо идеях, означает лишь то, что ответы надо искать в бытие этого общества. В противном случае получается, что любой информацией можно «прошить» человека независимо от его бытия. Если какие-то идеи взошли в общественном сознании, значит была благодатная почва общественного бытия, где всходы этих идей благополучно взошли, а не пропали.

Об этом чуть позже, а пока посмотрим, как автор ищет и находит источник консерватизма в крестьянстве. Оказывается, во всём виноваты крестьяне:

Правда, советская эмансипация имела одно «но». Она касалась, в основном, только городского населения. Основную массу населения страны, напротив, составил крестьяне, ведущие частное крестьянское хозяйство. Эта экономическая основа  неизбежно приводила к противоречиям между ней и выбранным курсом на модернизацию. И, несмотря на то, что Советская власть изначально взяла курс на построение внутренне однородного общества, переломить железное влияние производственных отношений ей не удавалось.

Если задекларированные требования рассматривали женщин, как полноценных граждан, то ведение крестьянского хозяйства неизбежно воспроизводило прежнее их положение, как бесправной рабочей силы. Иного было не дано – никакая агитация или иная форма воздействия не могла дать женщинам-крестьянкам другую форму существования, нежели ту, что принята в традиционном обществе. Поэтому, несмотря на то, что начиная с начала 1920 годов Советская власть прикладывала немалые усилия к тому, чтобы ввести на селе более-менее модернистскую систему отношений, посылала врачей, учителей, прилагала огромные усилия по просвещению – все равно, до тех пор, пока базисом было индивидуальное крестьянское хозяйство – положение женщины не менялось. А это означало не только тяжелый труд, но и однозначное положение на «промежуточной» стадии между человеческим обществом и природой.

По отрывку из книги Безгина приведённому выше, можно видеть, насколько труд крестьянки был «бесправный». Не «бесправнее» чем мужской. Если женщина полноценный гражданин, значит у неё те же права и обязанности, что и у мужчины. Если женщина трудится наравне с мужчиной, ведя совместное крестьянское хозяйство. Где здесь бесправие?  В низжих, производительных, бесправных классах, женщины были более равноправные, чем в выших паразитических.

Очень интересный перл автора о советской власти. Цель её на селе оказывается, была не просвещение народа, повышения его образовательного и культурного уровня,  предотвращение эпидемий и подъёма производительности труда, а введение модернистской системы отношений. О промежуточной стадии отношений крестьянина «между обществом и природой» речь ещё пойдёт.

Когда дело касается серьёзных исторических вопросов автор их избегает:

Говорить о проблемах этой модернизации тут нет смысла, скажу лишь только, что ее тяжесть и даже жестокость жестко связаны с той самой малой продуктивностью сельского хозяйства.

Ну конечно, если модерн для автора идеал, то он априори вне критики. О самом больном месте – голоде 30-х нужно сказать отдельно. Помимо субъективного фактора голода был ещё и фактор объективный. С 1926 года по 1936 городское население СССР возросло в 2 раза. С 1/6 до 1/3 населения. 5/6 населения страны – крестьяне кормили 1/6 часть страны – горожан. Допустим крестьяне производят 6 единиц с/х продукции. 5 потребляют сами. 1 часть потребляют города. Затем 1/6 часть населения переехала в города, превратившись из производителя с/х продукции в её потребителя. Раньше 5/6 населения производили 6 единиц с/х продукции. Теперь 4/6 населения должны производить 6 единиц продукции. Производительность труда крестьянского населения должна увеличиться с 6/5=1,2 до 6/4=1,5, т.е. на 25%.

В то время крупная промышленность только нарождалась в городах. И такое увеличение производительности труда при отсутствии механизации сельского хозяйства легло дополнительным грузом на крестьянство и вызвало модернизационно-мальтузианскую ловушку в виде голода. Но иначе в кратчайшие сроки выстроить тяжёлую промышленность было в то время никак нельзя. Для увеличения производительности труда на селе – нужны машины. Машины производят заводы. Заводы надо построить. Строителей надо кормить. Средства производства нужно закупить за границей. И на заводах надо работать рабочим. Заводских рабочих тоже надо кормить. Свободную рабочую силу можно взять только из крестьянства– больше неоткуда, что приведёт к увеличению нагрузки на оставшихся селян при тех же объёмах производства.

*       *       *

Правильно приводя прогрессивность советского образования, автор неправильно оценивает его негативные последствия:

Миллионы новых горожан, включенных в систему индустриального производства, просто физически не могли исповедовать прежние ценности. Именно послевоенный взлет де-факто утвердил в стране ценности эмансипации и равенства, что, наконец-то, давало совпадение декларируемых ценностей с реальными. Но взрывной характер советской модернизации и урбанизации имел не только положительные черты. Было в нем и то, что привело  в будущем к определенным проблемам.

К противоречиям между модернизацией и развитием (что не делит автор) будет сказано отдельно, а пока автор переключился на молодёжь и мы переключимся вместе с ним:

Массовая урбанизация 1950-1960 годов была молодежной. Конечно, и во всем мире уходит в города в основном молодежь, но советский вариант имел базовые отличия.  В СССР молодежь урбанизировалась, в большинстве случаев, до включения во «взрослую жизнь». Основной путь будущего горожанина: школа-ПТУ-завод; или школа-техникум-завод; иногда школа-техникум-вуз-завод. Для мужчин перед «заводом», впрочем, обязательно надо поставить «службу в армии» — тоже очень важный институт, но сути процесса армия не меняет.

Данная особенность означает, <…>они банально не успевали  «пожить» в том мире традиционных отношений, который еще господствовал в селе. И почувствовать все его тяготы..  «Детский» же период жизни «новых горожан», как сказано выше,  был все же вырван упорной борьбой советской власти со старыми нормами и порядками в 1930-1940 годы. В результате чего  дети и подростки из, в целом, традиционных крестьянских семей,  оказывались «выключены» из системы экономических отношений: они не должны были трудиться, чтобы заработать себе на жизнь.

То, что дети не могли почувствовать все тяготы крестьянской жизни – это ложь. Учась в сельских школах и приходя из школы домой  – дети, конечно не так интенсивно как в предыдущие эпохи, но помогали родителям. Поэтому советские селяне были сильнее наших российских горожан. И никакого тренажёрного зала не надо было. Мышцы накачиваются естественным путём, если каждый день поднимать воду из колодца, доить корову, и т.д. Да, сельское хозяйство в основной массе после коллективизации стало коллективным, но это не значит, что от этого исчезло личное подсобное хозяйство в виде скота или птицы. В статье видны теоретические промахи, ещё раз доказывающие, что Арзамов никогда на селе не жил. В сельской школе, если занятия начинались в 8:00, то заканчивались, как правило, в 13:00, что не выключало крестьянских детей от участия в хозяйстве родителей.

И не стоит забывать о летних каникулах в школе, ПТУ, техникуме, ВУЗе. В это время молодежь могла полностью погружаться в сельскую жизнь. (Поэтому и каникулы были летом). Сейчас современным мещанам Москвы, ездящим летом по заграницам, этого не понять. Таким образом, гипотеза о «выключенности» молодежи из крестьянской жизни является ложной. В города ехали не только получать образование, но и по причине тяжести труда на селе. С одной стороны работа на заводе, снимала все тяготы и противоречия крестьянского труда, но с другой стороны создавала новые.

*       *       *

Навязав традиционному обществу повальное домашнее насилие, Арзамов интересно пытается выкрутиться:

Таким образом, созданный «мир детства» создавал определенный барьер для восприятия детьми всех особенностей традиционного общества, прежде всего, ролевой модели. Восприятие матери у детей абсолютно иное, нежели женщин у взрослой части общества, поэтому видеть в полной мере, что творится в отношениях родителей, родственников и т.д. они не могли.

То, что крестьянские дети не видели домашнего насилия в тех масштабах, какие описывает Арзамов, и которого не было как массового явления, оказывается виноват их возраст. Наоборот, если родственники жили и работали в одной деревне, где все друг друга знают, то о текущих процессах в каждой из семей знали все. В отличие от крупных городов, где жизнь каждого скрыта за бетонными стенами.

Своим методом доказательства автор схож с либералами. Те тоже кричат о жутком «тоталитаризме» в советское время и ущемлении свободы во всех местах. На все аргументации людей, живших при социализме, либералы отвечают, что этого не было видно и тщательно скрывалось. Либо, как Арзамов, обвиняют живших при социализме в малолетстве и т.д. Желание модерниста очернить традиционные отношения совпадают с желаниями либералов очернить советское общество. Культурный генезис модерна у них общий.

Но больше всего, автор огорчён традиционной романтикой с её правами и обязанностями. Иначе бы он не писал этого:

Попадая же в город, молодые люди строили свою жизнь по иной модели – например, вместо традиционного сватовства и устройства свадьбы родителями они «осваивали» «модернизационную модель» с ухаживанием, «любовью» и т.п. вещами.

У читателя этих строк может создатьсясоздастся впечатление, что в ту эпоху не было никакой свободы в выборе своей возлюбленной или избранника, а брак устраивли только родители по взаимному сговору и иных форм выбора жениха или невесты не существовало. Но наличие игр сельской молодежи, таких как «горелки», «женитьба Терешки» и других это опровергает. Именно на таких и подобных играх сельская неженатая молодёжь и знакомилась между собой, проигрывая варианты будущих отношений в браке и примеряя на себя роль женатых людей. А сватовство было потом. Наличие таких игр говорит нам о сватовстве и выборе невесты, как процессе, в котором участвовали не только родители, но и дети. Конечно, в каждой семье могло быть по-разному. Но говорить об отсутствии выбора и ущемлении свободы как всеобщем явлении нельзя. Как и нельзя говорить об отсутствии ухаживания. Как писал Арзамов, крестьянин находится между обществом и природой. В биологическом мире животные ухаживают друг за другом, а раз крестьяне были близки к природе, то отсутсвие ухаживания за прекрасной половиной человечества у крестьян является противоречием автора самому себе.

Зато автор превозносит модель модерна с “«любовью» и т.п. вещами”.

Давайте посмотрим по статистике Росстата, как советская молодёжь осваивала «любовь» вне брака «и т.п. вещи».

family

Как видно из рисунка, молодёжь весьма «успешно» осваивала модернизационную модель отношений, с «любовью и т.п. вещами», что разводимость к концу советского времени выросла по сравнению с 1950 годом в 6 раз. В этом нет ничего удивительного.  Уехав в город учиться, дети были предоставлены сами себе. На них действовала уже городская культурная среда модерна. То, что на селе было нельзя, в городе было можно. Во времена своего взросления молодые люди проигрывали модернизационную модель отношений. Любовь одна и на всю жизнь перестала быть императивом. Вместо неё пошли отношения со сменой партнёров.

То же самое касалось и потребления алкоголя. На селе при тяжком физическом труде, не будешь так пить, (если в 4 утра надо корову доить или огород сажать, урожай убирать), как живя в городском рабочем или студенческом общежитии. Эти факторы не могли не сказаться на взрослой жизни, когда уже немолодые люди вспоминали молодость. Отсюда такая статистика разводов:

family2

Распределение причин разводов в Латвийской ССР[7]

Для РСФСР соотношение причин то же.

Поэтому все рассуждения Арзамова о якобы незнании горожанином, детство которого проходило на селе, сельской жизни, беспочвенны. У горожан, в отличие от селян, беззаботность детства была.

Отчуждения труда, поднятое автором, действительно в СССР было. Но не в том виде, в каком пишет Арзмов. На селе крестьянин был и швец, и жнец, и на дуде игрец. Ещё раз приведу по Безгину список занятий крестьянина: «Помимо своего главного занятия — хлебопашество деревенский мужик занимался рубкой и возкой дров, строительством или починкой избы, хозяйственных построек, изгороди, изготовлением колес, саней, ремонтом конской упряжи и сельскохозяйственных орудий. Каждый мужик в селе обладал навыками плотницкого, слесарного, гончарного, скорняжного ремесел».

Выучившись в городском ПТУ, техникуме или ВУЗе, крестьянин попадал на завод или фабрику. А там всю жизнь нужно делать одну и ту же технологическую операцию. Например, для женщин – монтажницей РЭА, на конвейере. Или для мужчин – точить всю жизнь болванки. То, что было прогрессом в промышленном развитии – специализация, было регрессом в развитии человека. В этом противоречие между модернизацией общества и развитием личности. Человек из творческой личности превратился в придаток к машине. То, что для общества было шагом вперёд, для личности стало шагом назад.

Но у крестьян было ещё одна немаловажная вещь. Крестьянину нужно заранее планировать своё хозяйство, на годы вперёд. Что посадить, когда посадить. Когда убирать тот или иной урожай, когда охотиться, рыбачить и т.д. Чтоб крестьянин не разорился, ему нужно было, в отличие от рабочего обладать навыками тактического (прошёл дождь – сходи по грибы) и стратегического планирования. Поэтому большинство известных полководцев в СССР были из крестьян. На войне та же тактика и стратегия. Для рабочего всё это делать было не нужно. Живя в панельном доме не надо проводить работ по его ремонту. Не надо производить продукты питания. Все продукты можно купить на деньги в магазине. Для первого поколения горожан продукты могли привезти и родители-селяне. Можно выучить один единственный навык/умение и работать всю жизнь. Планировать тоже ничего не надо, зарплата приходит 2 раза в месяц. В этом причина отчуждения труда. И конечно, сельский житель, попав в город на предприятие, привыкший творить, не мог смириться с таким отчуждением. Поэтому в СССР неожиданно стали популярными писатели-деревенщики. Только не неожиданно, а вполне ожидаемо.

Ещё одной причиной ностальгии, помимо отчуждения труда, стало отчуждение людей между собой. На селе каждый друг друга знал. Существовала общность людей и по месту проживания. Можно говорить о форме соседской общины, коллективизма. Человек на селе мог знать и своё село и окрестные сёла в районе и большинство там проживавших людей. В городе, попав в многоквратрирные дома, выстроенные предприятием, ещё первое поколение горожан знало друг друга по месту работы. Но уже их дети были отчуждены и от места работы родителей и друг от друга. Вот истинные причины, почему «возникла пока еще робкая идея о том, что может быть, прежняя жизнь была бы лучше». Всё это ложилось в качестве основы – бытия, на котором могло вырасти соответствующее сознание.

Анализ причин был бы неполный, если не уделить внимания демографии. На ней тоже отразилось массовое переселение людей в города. Население страны себя не воспроизводит, если суммарный коэффициент рождаемости меньше 2 детей на женщину. В реальном случае он даже должен быть больше 2 с учётом недоживания людей до конца репродуктивного возраста. Для России минимальное значение, обеспечивающее простое воспроизводство поколений, с учётом текущего уровня смертности равно 2,12.

 Суммарный коэффициент рождаемости
Total fertility rate
Годы Все население Городское население Сельское население
Years Total population  Urban population Rural population
1961-1962 2,417 1,935 3,195
1964-1965 2,139 1,732 2,928
1969-1970 1,972 1,733 2,535
1974-1975 1,993 1,757 2,764
1980-1981 1,895 1,700 2,562
1984-1985 2,057 1,826 2,936
1990 1,892 1,698 2,600
1991 1,732 1,531 2,447
1992 1,547 1,351 2,219
1993 1,369 1,200 1,946
1994 1,394 1,238 1,917
1995 1,337 1,193 1,813
1996 1,270 1,140 1,705
1997 1,218 1,097 1,624
1998 1,232 1,109 1,643
1999 1,157 1,045 1,534
2000 1,195 1,089 1,554
2001 1,223 1,124 1,564
2002 1,286 1,189 1,633
2003 1,320 1,224 1,662
2004 1,344 1,253 1,654
2005 1,294 1,207 1,576
2006 1,305 1,210 1,601
2007 1,416 1,294 1,798
2008 1,502 1,372 1,912
2009 1,542 1,415 1,941
2010 1,567 1,439 1,983
2011 1,582 1,442 2,056
2012 1,691 1,541 2,215

 

Из таблицы Росстата видно. Города после окончания массовой миграции сел в них себя не воспроизводили. По текущим исследованиям 2013 года рождаемость мегаполиса Москвы состоит из двух компонент, собственного и провинциального.

По данным [8] cуммарный коэффициент рождаемости (СКР) в Москве – среднее число рождений у одной женщины фертильного возраста (без учета родившихся у иногородних) составляет 1,18 (вместе с иногородними – 1,4).

Такова реальная картина горожан.

Литература:

[1] http://www.ug.ru/archive/41298
[2] http://izvestia.ru/news/571437
[3] http://scisne.net/t1408
[4] http://eb.by/T9ie
[5] http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Bezg/04.php
[6] http://www.agitclub.ru/front/eng/prom01.htm
[7] http://www.winstein.org/publ/statistika_razvodov_v_sssr/1-1-0-155
[8] http://opec.ru/text/1464419.html
[9] http://revarchiv.narod.ru/marxeng/tom37/eng_bloch.html
[10] https://www.marxists.org/russkij/marx/cw/t16.pdf

Другие материалы по теме:


1 комментарий
Геннадий Короткий 27.08.2015 15:13    

Интересная статья, хоть и спорная… Хорошо бы обсудить ее на форуме.

Написать комментарий
* Внимание! Комментарии, содержащие более одной гиперссылки, публикуются на сайте после просмотра модератором.

Читайте также

«Коммунисты России»: взгляд снаружи

Анализировать ошибки – дело важное и нужное, особенно если ошибки свои и за анализом следует работа по их исправлению.

«Коммунисты России»: взгляд изнутри

Почему свобода – познанная необходимость, а не осознанная

И снова о панфиловцах

Неолиберализм и левые: хождение по мукам

Помоги проекту
Подпишитесь на Комстол
добавить на Яндекс
Реклама
Справочник
Опрос
Библиотека
полезные ссылки
Наш баннер
Счётчики
© 2005-2014 Коммунисты Столицы
О нас
Письмо в редакцию
Все материалы сайта Комстол.инфо
МССО Куйбышевский РК КПРФ В.Д. Улас РРП РОТ Фронт РОТ Фронт
Коммунисты Ленинграда ЦФК MOK РКСМб Коммунисты кубани Революция.RU