Другие новости

Чёрный октябрь-1993. К 20-летию защиты Дома Советов. (Часть 2)

20 августа 2013 13:49
Олег Комолов

Публикуем вторую часть воспоминаний защитника Верховного Совета В.И. Басистовой, которая стала непосредственным участником событий осени-1993 года, когда группировка Б. Ельцина уничтожали остатки демократии в России. Первая часть воспоминаний опубликована здесь.

В субботу 25-го сентября возле Музея Ленина на площади Революции проходил очередной митинг РКРП-Трудовой России, после него мы пошли пешком с флагами к Дому Советом, призывая всех присоединиться к его защитникам – и, действительно, по пути обрастая сочувствующими. Получилась очень приличная демонстрация. Проходили переулком, где тогда уже точно стояла «казацкая» баррикада. Защитники ДС радостно приветствовали подкрепление. Солнечный золотисто-голубой сентябрьский день… Белый дым костров, полосами стелющийся над опавшей листвою…

В воскресенье или в понедельник я, наконец, увидела Митрофана – с температурой и очень сильным кашлем. Выяснилось, что все прошедшие дни он круглосуточно находился на улице (а в конце сентября ночи холодные!), красных в здание не пускали и не дали им оружия, которого там было много. Он расспросил меня о том, как идёт агитация в городе: мы по утрам, до работы, делали выходы к проходным заводов с плакатами, призывавшими опять же на защиту Дома Советов. Я честно сказала, что реакция рабочих не радует: «А что хорошего нам сделали эти депутаты, чтобы их защищать?» — приходится каждый раз опять объяснять про две кучи навоза и одну тележку. «Во вторник вечером – пикет в переходе метро «Проспект Вернадского». Вы не забыли?» — «Помню, готовимся». — «Кто будет?» — «Я и… наверное, Наташа и Люся». – «А из мужчин?» — «Пока неясно». Митрофан нахмурился: «Время тревожное, без мужчин на такой пикет нельзя. Ладно, я приду, подстрахую. Отпрошусь на один вечер».

Пикет в переходе метро прошел благополучно. Мы держали плакат с призывом ко всем честным людям придти на помощь защитникам законного парламента и раздавали листовки соответствующего содержания; в основном толпа валила мимо с полным равнодушием, иногда «бурдемы» бросали на нас злобные взгляды и выкрикивали ругательства, но у Мити был такой внушительный и грозный вид, что пустить руки в дело никто не решился. Да, пикет прошёл без особых эксцессов, но… Но надо же было так случиться, что именно в этот день 28 сентября, когда Митрофан впервые и всего на несколько часов вышел с территории Дома Советов – именно в этот день и в эти часы кольцо блокады замкнулось. Теперь движение стало односторонним: из оцепления людей выпускали, а из города в осаждённый лагерь никого не впускали. И Митрофан оказался снаружи! Мне не хватает слов, чтобы описать его горе и ярость. Он был в отчаянии. Чего только не делал, чтобы опять проникнуть внутрь: уговаривал пропустить его — безуспешно; потом, заняв где-то денег, пытался дать кому-то взятку, чтобы пропустили, – и опять «облом»; пытался пробраться в лагерь по крышам соседних домов – и вновь неудача! Рыча от бешенства, наш лев безуспешно рвался обратно в клетку. Другие, кто тоже остался снаружи, думали о том, как оказать осаждённым помощь, хотя бы продуктами и медикаментами. В первые дни после начала блокады, если не ошибаюсь, такие передачи ещё принимали. 29 сентября вечером, в темноте, под проливным дождём возле осаждённого лагеря на улице между оцеплением и большим зданием, связанным с кино (не помню точно, как оно называлось)  собралась огромная толпа. Прошёл слух, что продукты принимать не будут. Толпа попыталась прорваться, ОМОНовские биороботы стали её теснить – стенка на стенку. Я с нашими женщинами оказалась на террасе «кино-дома», и оттуда мы видели, как волнуется море голов внизу и как Красное знамя движется то под напором толпы – к Дому Советов, то под напором ОМОНа – обратно. Где-то там, в первых рядах, был и наш Митрофан. Тогда прорваться в лагерь не удалось…

Два следующих дня – 30 сентября и 1 октября – продолжалось всё то же, хотя и в меньших масштабах: люди вечером собирались, пытались даже строить баррикады, однажды, кажется, опрокинули с этой целью троллейбус, но ОМОН их очень жёстко разгонял, стычки кончались тем, что демонстрантам приходилось спасаться бегством, а биороботы преследовали их, нещадно избивая дубинками. Меня тогда выручала подсказанная Митрофаном тактика: раз быстро бегать из-за астмы не могу, то надо попытаться в удобный момент отбежать в сторону и прислониться к стене дома, дереву, колонне – скорее всего, в темноте преследователи не заметят этого манёвра и пробегут мимо. Никогда не забуду, как однажды, вбежав в вестибюль метро и спрятавшись за колонну, я наблюдала, как озверевшие бандиты в омоновской форме промчались вниз по эскалатору, круша всё подряд – и головы пассажиров, и плафоны освещения…

Потом был большой день 2-го октября – митинг на Смоленской и новая стычка народа с бурдемскими холуями. Об этом подробностей рассказать не могу, потому что на Смоленскую не попала: в этот день я с моей подругой Наташей, тоже активисткой нашей Гагаринской парторганизации, пошла расклеивать листовки на вагонах метро, и мы почти сразу попали в милицию. Для нас обеих этот эпизод окончился вполне благополучно: то ли милицейское начальство было само настроено патриотически, не любило компрадоров, то ли учло, что обстановка нестабильна, чаши весов колеблются – а вдруг ельцинисты проиграют, что тогда? – так или иначе, нас отпустили в тот же день и даже без штрафа. Но ехать на Смоленскую было уже поздно. А там развернулись драматические события… В тот день Борис Гунько написал одно из лучших своих стихотворений – «Листовка 2 октября» — шедевр, достойный пера Маяковского…

На 3-е октября было назначено новое Народное вече – большой митинг на Октябрьской площади. Накануне Митя меня предупредил: «Завтра идите в середине или в конце колонны, в «голову» не лезьте и наших женщин удержите – от вас там толку не будет, там нужны совсем другие люди, а вы будете только мешать, путаться под ногами. Бывают ситуации, когда женщина с плакатом стоит мужчины с автоматом, но завтра – не тот случай». Когда я с двумя нашими активистками – Жанночкой и Нонной – вышла из станции метро «Октябрьская-кольцевая», то первое, что мы увидели, была цепь биороботов с оловянными глазами, преграждавшая нам путь на площадь. Можно было идти только в сторону Ленинского проспекта, где постепенно скапливался народ. Толпа была огромна. Я не верила своим глазам: откуда взялись здесь эти молодые крепкие 30-40-летние мужчины в таком невероятном количестве? Постоянно сталкиваясь во время пикетов с равнодушием обывателей, я просто не могла этого понять. А толпа тем временем пришла в движение – сначала медленно, потом всё быстрее она покатилась вперёд, на площадь, мимо памятника Ленину, в сторону Крымского моста. Где-то там, впереди, был наш Митрофан…  На середине моста движение замедлилось, раздались какие-то хлопки, мелькнули вспышки… Сразу две мысли: первая: «Что там с Митей?» и вторая: «Вот сейчас начнётся свалка, толпа покатится назад…» — Нет! После небольшой заминки – снова вперёд! Стало ясно, что цепь ОМОНА прорвана. Прошли!  Прошли!!!

Вот голову колонны уже не видно вдали. По улице движется толпа, разреженная, как хвост кометы. И тем не менее она огромна. Видим покореженные грузовики, мелкие осколки стекла, лужи воды и… крови. Какой-то парень в камуфляже лежит на носилках, ему наложили шину на ногу – наверное, перелом бедра… А люди всё идут вперёд. Вот вдали показалось здание мэрии – бывший наш СЭВ, дом-книга. Что там происходит? Где же голова колонны? Несколько человек в камуфляже перебежали дорогу, раздались выстрелы. От стены дома нам под ноги отскочил кусочек камня. Стреляют по безоружным?! Случайную пулю поймать просто глупо. Схватив Жанну и Ноннушку за руки, я потащила их в ближайшую подворотню, во двор дома. Зашли в какой-то подъезд – тогда ещё без кода и домофона, поднялись на второй этаж. Неужели восстание захлебнулось? Я сняла свой флаг с древка, спрятала полотнище на груди. В сумке – много наших газет: хотела после митинга на Октябрьской навестить одного нашего товарища в больнице, это —  литература для него. Вперёд наука: никогда не планируй два серьезных дела на один день! Газеты бросить нельзя. Знамя – тем более. Ладно. Будь что будет. Прошло минут десять. Снаружи – тишина. Неужели всё кончено? Так или иначе, надо выйти и посмотреть… Спускаемся по лестнице. Дверь подъезда открылась, вошёл мужчина. «Что там?» Он улыбнулся: «Ельцин – капут!»

Как мы бежали – нет, летели, не чуя под собой ног, – вперёд, к мэрии, к зданию бывшего СЭВа!  И как раз успели вовремя, чтобы вживую увидеть этот потрясающий момент – как Макашов сорвал и бросил наземь знамя буржуазного государства! Народ вокруг ликовал, а мы втроём стояли, обнявшись, и плакали от счастья… Но вот появились автобусы, в них стали садиться мужчины. Кто-то сказал, что они едут в Останкино. Худенькая старушка в плаще и в сером берете тоже подошла к дверце, но влезть не может – и молодой парень заботливо её подсадил. «Поедем тоже?» — спросила Жанна. За полгода своего руководства Митрофан приучил меня к дисциплине. «Нет, сначала надо найти Митю. У него и спросим, что делать дальше. Он, наверное, у Дома Советов».

У Дома Советов – толпа счастливых людей. Обнимаются, поздравляют друг друга с победой. У многих в руках своеобразные букетики из перевязанных лентами кусочков «спирали Бруно» — самого варварского вида колючей проволоки – (кстати, запрещённое к использованию в «цивилизованном мире») — которой ельцинисты-«бурдемы», однако, не постеснялись окружить, обмотать после 28 сентября блокированный лагерь защитников Конституции. Ищем Митрофана, спрашиваем о нём. Его многие видели – он шёл в первом ряду колонны демонстрантов, прорывавшей цепи милицейских кордонов. Но в данный момент его нигде нет… В действительности, как мы потом узнали, Митрофан одним из первых уехал в Останкино; во время бойни у телецентра он уцелел, можно сказать, чудом… А балкона Дома Советов пока что сообщали оптимистические новости: идёт штурм ненавистного гнезда телеобмана, скоро на весь мир зазвучит правда о победе патриотического восстания!… наши взяли первый этаж… взяли второй… Наступил поздний вечер. Приближался час, когда я обычно уезжала домой. Всегда в этот момент я испытывала чувство неловкости, сегодня – особенно. Но именно сегодня мама особенно волнуется за меня. Она, тоже убеждённый коммунист, человек исключительно добрый и благородный, для меня была не просто любящей мамой, но самым большим и близким другом и единомышленником; больше всего на свете я боялась её потерять… И теперь понимала, что надо хотя бы позвонить домой, а позвонить я могла только из автомата в метро – мобильники были тогда очень дороги, они, как и пресловутый малиновый пиджак, были отличительным знаком буржуев. Жанна и Ноннушка тоже беспокоились о своих домашних, которые не могли не знать о событиях в городе и, конечно, должны были беспокоиться. Ещё не приняв окончательного решения, мы пошли к метро «Баррикадная», стали звонить своим. «Как ты, мамочка?» — «Я – ничего. Держусь. А как там у вас? Когда приедешь?» Какое там «ничего»! Уже по звуку голоса и по дыханию было ясно, что ей плохо, держится из последних сил. Ничего не поделаешь – надо ехать домой. Победу у Дома Советов отпразднуют и без нас…

Очень скоро стало ясно, что до победы далеко. Пока ещё не работала первая программа телевидения, у меня оставалась надежда. Но когда телевещание восстановили…

Глубокой ночью зазвонил телефон. Я сняла трубку, и, не веря себе, услышала голос Мити. «Вера… У меня просьба…» — «Митя, Вы живы! Какое счастье! Что происходит?» — «Дела плохие. Приготовьтесь. Все списки сочувствующих уничтожьте…» — «Как раз этим занимаюсь…» — «Вера, у меня личная просьба. Найдите немного денег для мамы… На первое время… И возьмите у неё мой больничный лист, отвезите на работу – наше СУ сейчас на Ильинке, прямо у выхода из метро «Китай-город»… Отдайте Васе, он знает, что надо сделать…» Я поняла: он прощается. «Митя! Я знаю, вы будете драться до конца. И всё же… Если будет хоть малейшая возможность… Это ещё не наш «последний и решительный», наш ещё впереди!» В трубке раздались гудки…

Всю ночь я сортировала бумаги, уничтожила все дубликаты списков товарищей, утром отнесла то, что надо было сохранить, одной сочувствующей пенсионерке, потом забежала к Митиной маме за больничным и, махнув рукой на предстоящий выговор за опоздание на работу, поехала искать Митино СУ. Нашла без труда, вызвала Васю, отдала ему бумаги. Вдалеке тяжело ухапа канонада – танковые орудия били по Дому Советов. Мы с Васей посмотрели друг на друга. «Да… Его уж, наверное, нет в живых», — сказал Вася. Я говорить не могла. Потом я ехала в метро на работу, а в голове всё звучал Митин голос – глухо, как ночью из телефонной трубки.

Вернувшись вечером домой, я обнаружила, что все наши самодельные плакаты для пикетов у станций метро и проходных заводов — многочисленные ватманские листы и рулоны миллиметровки – собраны и сложены на видном месте. Прошлой ночью мама видела, что я уничтожаю бумаги, и даже сама помогала мне их рвать. И она сделала соответствующие выводы. «Это всё тоже надо уничтожить», — сказала она. – «Зачем? Плакаты товарищам повредить не могут». — «Им – нет. А тебе – да. Ведь, как я поняла, за тобой могут прийти?» — «Не знаю. Смотря какой расчёской будут чесать оппозицию. Если частым гребнем, то – да: я всё-таки член МК РКРП». – «Вот и не надо их бесить без крайней необходимости. Плакаты жаль, но их можно будет потом нарисовать заново, а если из-за надписи вроде «Ельцин капут!» какой-нибудь гад проломит тебе голову…» Она была права. Причём пострадать могла не только я – и она тоже. Делать нечего – пришлось рвать плакаты в мелкие клочья; некоторые надо было резать ножницами – они были для прочности и непромокаемости проклеены скотчем… Воспользоваться домашним мусоропроводом было нельзя, выйти на улицу – тоже: был объявлен комендантский час. В туалет удалось спустить лишь малую часть бумажной массы. Вот когда пожалеешь об отсутствии печей и каминов! Я решила, что выброшу остальное утром, подальше от дома. А утро уже брезжило. Я собрала в чемоданчик всё необходимое – смену белья, что-то из старых тёплых вещей, предметы гигиены и т.д. – на всякий случай… Мамочка молча наблюдала за мной. Надо её успокоить. «Ты не волнуйся, скорее всего, это не понадобится, но разумно рассчитывать на худшее…» — «Да, конечно», — тихо сказала она. – «Мамочка, пойми меня и, пожалуйста, прости. Я не могла иначе. Главное – береги себя». – «За меня не бойся. Я – баба железная…» В нашей семье слово «баба» никогда не употреблялась. Наверное, она хотела подчеркнуть силу своего характера… Я поцеловала её и пошла на кухню готовить завтрак. В семь утра проснулся телефон. Звонил Карен – наш товарищ, который, работая на двух работах, не успел сильно «засветиться» возле Дома Советов. Спросил: «Как ваши дела? Помощь нужна?» — «Пожалуй…» — «Через полчаса буду у вас». Я вручила ему два пакета с конфетти из бывших плакатов; рваная бумага была присыпана сверху картофельными очистками. «Хорошо, я выброшу это где-нибудь подальше», — сказал он и ушёл. Через несколько минут я спохватилась, что не отдала ему свой карманный телефонный справочник с адресами и телефонами товарищей – я как-то забыла о нём – и справку, которую мне выдали в Доме Советов для предъявления на работе – такое справки выдавали тем, кто находился там в рабочее время, в качестве  оправдательного документа, чтобы не уволили за прогул. И телефонный справочник, и справку мне очень хотелось сохранить. Я положила их в кухне на подоконник возле газовой плиты и попросила маму их сжечь, если без меня за мной придут… И тут-то как раз раздался звонок в дверь – резкий, настойчивый. Мы переглянулись. «Я пойду отпирать», — сказала мама. Я зажгла газовую конфорку, положила на неё справку и выдранный из обложки телефонник, и тут услышала мамин голос: «Вера! Иди скорее сюда!» Я выбежала в прихожую и увидела сразу двоих: Карена всё с теми же пакетами, которые он не успел выбросить, и… Митю! Да, это был Митрофан, живой и, похоже, невредимый, хотя от усталости и, наверное, голода он едва держался на ногах (Карен встретил его недалеко от моего дома). «Митя! Сядьте скорее! Что вам дать? Воды? Хлеба? Я сейчас приготовлю горячее…» — «Не надо. Дайте бумагу и карандаш» — прохрипел Митрофан. И начал рисовать: «Вот здесь – Дом Советов. Здесь, напротив, была наша баррикада. Вот так – между нею и Домом Советов – встала БТРка. А мы с Володей… У нас не было оружия! Эти гады – буржуйские командиры – не дали нам оружия! У нас была одна дубинка на двоих, которую мы отняли у мента… Пробиться к Дому Советов было невозможно, оставалось погибнуть на месте или уйти. Погибать без пользы было просто глупо…» Тут только до меня дошло: он оправдывается за то, что остался жив! «Митя, вы поступили правильно! – мы с Кареном говорили наперебой. – У Вас просто не было выбора. Вы исполнили свой долг до конца! А теперь Вам надо поесть и отдохнуть…» — «Нет, — Митя с трудом поднялся со стула. – У вас оставаться нельзя. Опасно. Пойду. Не ищите меня – я сам дам вам знать о себе…» Мама уже собрала ему сумку с продуктами – хлеб и консервы, какие удалось найти – и оба друга направились к двери… В этот момент мы учуяли, что из кухни тянет дымом. Все бросились туда… Позабытый мною на горящей конфорке телефонный справочник развалился, и одна его половина упала с плиты на стоящий рядом небольшой деревянный стул, который уже загорелся. К счастью, этот мини-пожар общими усилиями удалось быстро потушить. Обуглившийся с одной стороны стульчик я долго не выбрасывала – в память о событиях той поры…

Ельцин на две недели объявил чрезвычайное положение, был установлен комендантский час, запрещена деятельность оппозиционных партий. Именно в те дни, воспользовавшись тяжёлым положением левой оппозиции, буржуи отняли у нас Музей Ленина. Но страшнее всего были людские потери. В то, что погибших было всего полторы сотни, никто не верил, называли различные цифры – от полутора до пяти тысяч расстрелянных и сожжённых… Переворот был по своему характеру компрадорско-фашистский, но установить откровенно фашистскую диктатуру вроде пиночетовской Ельцин то ли не смог, то ли не решился. И «частым гребнем» оппозиционные организации тоже не стапи чесать. Никто за мной не пришёл. Но, конечно, в эти две недели мы не без тревоги прислушивались по ночам к работе лифтов… Митрофана тоже не арестовали. Но горю нашему не было границ…

Ещё одна мысль. С Ельцина и его компании, как говорится, взять нечего. От этих никто не ждал гуманного отношения к побеждённым. Но что совершенно возмутительно – это поведение руководства РПЦ. Среди защитников Дома Советов  были честные мужественные священники; отец Виктор погиб, когда пытался с иконой в руках остановить танки. Я, убеждённый атеист, отдаю им дань уважения и скорби. Другое дело – первые лица в церковной иерархии. Предстоятель Алексий II, как говорили, в период до 3 октября обещал предать анафеме того, кто первый прольёт кровь. Не может быть, чтобы Ельцин посмел пустить в ход танки, не поставив патриарха в известность! Почему же он не употребил всё своё влияние, чтобы предотвратить кровавую гекатомбу? Говорят, он болел… у него был насморк. Возможно, насморк несколько влияет на умственные способности: Наполеон из-за него, как будто, проиграл битву при Ватерлоо. Может и влияет, но не на столько же, чтобы не понять, что своим бездействием он совершает преступление против человечности – становится соучастником этого чудовищного преступления! — не говоря уж о том, что нарушает собственное слово! Насморк – не паралич, язык у этого попа не отнялся: снять телефонную трубку и позвонить Ельцину мог бы даже лежачий больной. А если бы отсутствовала телефонная, телеграфная и радиосвязь – он обязан был бы приказать принести себя на носилках в Кремль, чтобы воспрепятствовать массовым убийствам! Но нет: как и в начале ХХ века, когда церковники предали Анафеме Льва Толстого, но не посмели – или не захотели – осудить коронованных убийц 9-го января 1905 года, – так и теперь церковь оказалась преданной служанкой и подельником преступников. А ведь Алексия II Ридигера после смерти причислили к лику святых!!

Дни 5-6 октября 1993 года навсегда отняли у бурдемов моральное право даже заикаться о «жестокости сталинистов» и нарушениях прав человека в СССР. Александр Иванович Герцен, вспоминая 26 июня 1848 года, день после подавления восстания парижских рабочих, когда он услышал вдали залпы и понял, что это победители расстреливают пленных инсургентов, воскликнул: «За такие минуты ненавидят десять лет, мстят всю жизнь. Горе тем, кто прощает такие минуты!» Мы помним. Мы не простили.

Митрофан Георгиевич Колтовской не погиб в горящем Доме Советов и не был расстрелян на Краснопресненском стадионе. По счастливой случайности он остался жив, хотя не щадил себя, боролся до последней возможности. Он честно исполнил свой долг до конца. Он тоже совершил подвиг. Он тоже был героем. Его имя не должно быть забыто.

Другие материалы по теме:


17 комментариев
Рекс 23.08.2013 15:14    

Прочитал все две части и понимаю, что теперь настала наша очередь! Мы должны отмстить!

Валерий 23.08.2013 15:26    

В 1993г. узаконенное бандформирование Ельцина добивала не останки демократии,проподи она проподом,а то,что еще осталось от Советского государство.Где грань подлости- «Белгородский стрелок»,плод демократии,убил семерых — к пожизненному,а расстрелявших сотни,а затем по Руси начали гибнуть сотни тысяч,шана.»Триколор» как пособника фашизма топтали наши отцы и деды,а сейчас какой-то «папуас» из Америки подтер им задницу,думая о той войне,его ату.Полицаи,ставшие на сторону,в годы Великой Отечественной войны,захватчиков,предатели,а нынешних не трогай,они видишь стоят на страже порядка теперешних захватчиков. Правду говорят,что своё счастье на не счастье других не построишь,да и где это видано,чтобы на подлости строить будущее.

Таисия 23.08.2013 21:52    

Единственный раз в жизни тогда я пожалела, что живу не в Москве.

Рок 23.08.2013 23:31    

Рекс
Да не кто мстить не будет. Всем уже по фиг. Народ покрылся жирком. Теперь если совсем не прихватит.

антикоммунист 24.08.2013 01:19    

Комолов в своем репертуаре,почитаешь и кажется что в 93-м сплошь коммунары противостояли ельцину.Единственной организованной и вооруженной силой были БАРКАШОВЦЫ,они взяли мэрию,штурмовали останкино,а не многочисленные комунары размахивали плакатиками.Ельцин не прислушивался к мнению церкви,а слушал своих зарубежных советников и Алексия-II к лику святых никто не причислял,тут вам не ватикан к лику святых причисляют при определенных условиях и не раньше чем через 50 лет.

кот Леопольд 24.08.2013 09:50    

Антикоммунист, это воспоминания ни самого Комолова, а о д н о г о из свидетелй и участников тех событий.
Прав Рекс — теперь НАШ черед. И первое, что мы — интеллектуальная база ТРУДОВОГО народа должны сделать на настоящий момент — это помочь ему ПОВЕРИТЬ в себя и организоваться в классовую, ПОЛИТИЧЕСКУЮ силу. Нынешним силовым структурам уже не надо, как это было 20 лет назад, объяснять кто есть кто и кто за что, так что основная их масса, без сомнения, будет на стороне ОРГАНИЗОВАННОГО народа.

ЗаКомР 24.08.2013 14:21    

Социализм(1-фаза) в СССР к
1970-м годам УСПЕШНО
достигая свою КОНЕЧНУЮ
цель, стал НЕПОСРЕДСТВЕННО производить
НЕОБХОДИМОСТИ
(ВЫНУЖДЕННОСТИ !!!) начала
2-фазы, и в то же время, тем
же самым, социализм
НЕПОСРЕДСТВЕННО стал производить и
НЕОБХОДИМОСТИ
(ВЫНУЖДЕННОСТИ)
ОТРИЦАНИЯ самого
социализма как УСПЕШНО И
ДО КОНЦА выполнившей своё историческое
НАЗНАЧЕНИЕ 1-фаза, что
проявилось в погружении
социализма в кризис, море
не разрешимых проблем,
недовольство всего народа существующим строем и
загнивание социализма. Тем
самым, как ОБЪЕКТИВНО
необходимый продукт
социализма и достигаемый
им его КОНЕЧНАЯ цель стали производиться социализмом
ОБЪЕКТИВНЫЕ условия
Коммунистической
революции. Но конкретно-
исторически случилось так,
что при данных условиях не оказалось СУБЪЕКТИВНЫХ
условий Комреволюции —
пролетариата и его партии,
вооружённых марксизмом,
РАЗВИТЫМ на уровень
ТРЕБОВАНИЙ практики 2- фаза. ТРЕБОВАНИЕ
исторической
НЕОБХОДИМОСТИ невозможно
было выполнить. Это
называется в литературе
ТРАГЕДИЕЙ. Произведённая самим
социализмом как его
КОНЕЧНАЯ цель
могущественная энергия
Комреволюции при данных
условиях ПРОЯВИЛАСЬ в форме разрушения
существующего строя,
подобно тому, как
ЦЕЛЕСООБРАЗНО
производимый самими
людьми мощный пар в котле в некоторых КОНКРЕТНЫХ
случаях ПРОЯВЛЯЕТСЯ в
форме РАЗРУШЕНИЯ самого
котла и котельного.
Этим обстоятельством
объясняется тот феномен как такое лёгкое почти без
сопротивления разрушение
социализма, и шокирующая
даже Запад оголтелая дикая
безнравственность наших
бывших, а также наблюдаемые сейчас везде
и во всём бессилие и
беспомощность практики,
ТЕОРИИ,идеологии и
ценностей мирового
пролетарского социалистического
движения.
Только начала практики 2-
фазы, значит,
ВООРУЖЁННОСТЬ
марксизмом, РАЗВИТЫМ на уровень ТРЕБОВАНИЙ
сегоднешней Эпохи как 2-
фаза, ДЕЛАЕТ пролетариат и
сталинцев объективно-
необходимо, независимо от
их желаний и сознания, способными и
вынужденными СЕГОДНЯ
охватить и вести за собой ВСЕ
слои населения, в том числе
и БУРЖУАЗИЮ, на
созидательную практику 2- фаза и в пучину Мировых
Комреволюций.
Сегодня на повестке дня не
социализм(1-фаза), а 2-
фаза ! Социализм сегодня как ЦЕЛЬ иллюзорна и совершенна негодна !
***** Из Коминала(К критике и
развитию основ марксизма).
_________________
Воспроизведение в любой
форме настоящего— это уже
участие в подготовке Коммунистической
Революции!

ЗаКомР 24.08.2013 15:00    

Кот Леопольд писал :
«И первое, что мы — интеллектуальная база ТРУДОВОГО народа должны сделать на настоящий момент — это помочь ему ПОВЕРИТЬ в себя и организоваться в классовую, ПОЛИТИЧЕСКУЮ силу».
ЗаКомР :
А Коминал Сообщает :
«Сегодня пролетариат и коммунисты сталинцы, в частности, может быть и РКРП, независимо от их желания, НЕОБХОДИМО ВЫНУЖДЕНЫ будут ВООРУЖИТЬСЯ всепобеждающим оружием современности — марксизмом, РАЗВИТЫМ на уровень ТРЕБОВАНИЙ сегодняшней Эпохи 2-фаза. «Без революционной теории нет революционной практики !», — В.И.Ленин, учитель коммуниста Сталина».
*****
«Сегодня курс на социализм(1-фазу) — наше бессилие и беспомощность, а курс на 2-фазу — это наше победное, завершающее нашей борьбы, наступление по всему фронту, товарищи ! «.
Из Коминала(К критике и развитию основ марксизма).
***
forum.rksmb.org

Рекс 24.08.2013 15:31    

Рок, может кто-то и да, но остались верные идее и Революции. Остались коммунисты, которые помнят все, что дала им буржуазная власть. И даже когда все они раздроблены, появляется то, что их соединяет! Пусть сейчас это и Рот Фронт, но в будущем, товарищи именно эта партия начнет Революцию! А то, что говорит наш «дорогой» Антикоммунист, то это, товарищи, бред сивой кобылы, основанный не на фактах, а на догадках и неподтвержденных историях, так что не падайте духом и боритесь! Боритесь до победного конца!

антикоммунист 24.08.2013 23:19    

Рекс что конкретно бред сивой кобылы и догадки,Я тебе больше скажу факты есть на видео,кто конкретно боролся против безпредела с оружием в руках,а кто был безоружен и не организован.

ЗаКомР 25.08.2013 13:01    

Рекс писал :
«…не падайте духом и боритесь!».
ЗаКомР :
Нет, не боритесь ТАК, к боксёрские груши зевак буржуазии, тем более, бесплатно, товарищи !

Рекс 25.08.2013 15:23    

Антикоммунист, я говорил об общем. О статьях на ваших сайтах, о ваших мыслях и творчестве.
ЗаКомРу: Выражайте мысли правильно

антикоммунист 25.08.2013 18:04    

ну если об общем тогда марксизм безусловно бред сивой кобылы

ЗаКомР 25.08.2013 19:43    

Рекс писал :
«ЗаКомРу: Выражайте мысли правильно».
Нет, лучше не боритесь ТАК, как боксёрские груши для битья.

Таисия 25.08.2013 22:10    

Чарли Гордон, прыгающий со второй ступени на третью и обратно!
Может быть, потому так мало людей и пришло на защиту «Белого дома», что ваши там были? Вашим-то, баркашовцам, никто не хотел помогать.

антикоммунист 25.08.2013 23:06    

Тася именно после октября 93-го РНЕ из малоизвестной организации стала Всероссийским движением.Не хотели-бы помогать не вступали-бы в ряды РНЕ,а вас как тогда никто не знал,так и теперь вы никому не известны.

Ваше имя 25.08.2013 23:40    

Никто не будет защищать тех,кто привел к «бойне». Антикоммунист(античеловек) по-всякому можно относиться к жизни народа,но все таки надо знать-что такое хорошо,а что такое плохо,впрочем,таким как ты,хоть на голове теши.

Читайте также

Патриотизм патриотизмом, а интересы бизнеса дороже

У телеведущего Владимира Зеленского, который хочет стать одним из кандидатов на президентских выборах на Украине, обнаружили бизнес в России.  Как заявляют журналисты «Радио Свобода» и телеканал «UA:Перший», российские фирмы «Вайсберг Пикчерс», «Платинумфильм» и «Грин Филмс» отпочковались от кипрской фирма Green Family Ltd, одним из главных получателей прибыли которой является Зеленский. На Украине кипрская компания основала ООО «Квартал 95».

Франция: учителя присоединяются к протестному движению

Польша: война против памятников продолжается

Мальтузианство по-украински: пусть уезжают за рубеж

Рейтинг поддержки российской власти падает

Помоги проекту
Подпишитесь на Комстол
добавить на Яндекс
Реклама
Справочник
Библиотека
полезные ссылки
Наш баннер
Счётчики
Последние сообщения форума